– Однако Арсений! – Сенька смотрит в отполированную до блеска палубу. – По вашем с папой прибытии меня попросили в порядке исключения оформить кое-кому служебный пропуск. Похоже, дав согласие, я сильно ошибся. Есть такое?
– Есть…
– Сдай пропуск, и немедленно.
Сенька лезет рукой в карман и достаёт карточку пропуска. Подходит к столу, кладёт, отходит обратно. Уши у него просто огненные.
– Анатолий Сергеевич, Иван Андрианович, повторный запуск назначаю через четыре стандартных часа. Ещё раз всё перепроверьте, и удачи вам всем там, внизу. А ангелочка по имени Арсений мы на время вашего отсутствия куда-нибудь пристроим, скажем, в школьный живой уголок. Поживёт там, поухаживает за рыбками, ему на пользу пойдёт…
Архидемон смотрит на меня, вот как ждёт. Дураки эти взрослые, думают что если тебе десять лет, так ты тупее, чем ботинок от скафандра.
– Анатолий Сергеевич, а пусть Сеня живёт у меня? С рыбками ему потому что скучно будет, и уроки мы тоже вместе делать станем.
Сенькин папа глядит на Архидемона, Архидемон кивает. Снова смотрит на нас.
– Ну хорошо. На сём, молодые люди, разговор считаю закрытым. Кругом марш – и без приключений домой! Провожать вас, думаю, не надо?
Мы улыбаемся.
– Нет, вы только посмотрите, они уже улыбаются, черти! Или чертенята?
Я смотрю на отца. Отец грозит мне кулаком, но глаза весёлые. Значит, простил. Правда, впереди ещё разговор с мамой… Но мама – это уже не так страшно. Надеюсь…
Мы говорим «до свидания», разворачиваемся и выходим из кабинета. Всё равно несправедливо получилось – меня только отругали, хоть и строго, а вот Сенька ещё и остался без пропуска. За такое сокровище любой мальчишка из группы отдал бы всё, что угодно. Надо будет подарить Сеньке самого красивого лавового дракона из моей коллекции. Или даже двух.
– Сень, а Сень, а когда папка вернется оттуда, снизу, и твой тоже, вы потом куда? На Землю?
Он думает.
– Если не нужен будет повторный спуск, то как только будет корабль обратно – да, на Землю.
– А пять месяцев в корабле не сильно скучно лететь?
– Да нет, нормально. Связь же есть, Интернет, книжки, кино. Мы с тобой каждый день будем переписываться, правда?
– Спрашиваешь… Слушай, а давай я отдам тебе свою нашивку с адским пламенем? Мне отец другую принесёт, зато ты будешь как мы, настоящий чертёнок!
– Хочешь сказать, без нашивки я не настоящий?
Упс. Что-то я не то сказал. Или не так. Надо выправлять положение, срочно. Думай, Рома, думай!
– Ты друг настоящий. А нашивки одной всё равно мало. Не цеплять же её на этот твой земной прикид. Всё равно как бантик на скафандр повязать! Придём домой – дам тебе ещё один свой комбез, вот тогда будешь вылитый венерианский демон! Ни у кого на Земле такого не будет, а у тебя есть!
Сенька улыбается.
– Комбез-то мне по-любому понадобится, от земных прикидов сам видишь, что осталось… Только вот на Земле похвастаться не получится. Ты забыл? До Земли пять месяцев лететь, вырасту я уже из твоего комбеза. Так что хватит и просто нашивки.
Пропавшая экспедиция
…В ста миллионах километров от Солнца летит по своей орбите Венера. Размерами и массой она очень похожа на Землю, однако на этом сходство с нашей родной планетой заканчивается. С Земли Венера видна, как очень красивая и яркая голубая звезда. Однако это иллюзия. Если сесть в космический корабль, то через долгих пять месяцев можно воочию убедиться, что на этой планете нет ни капельки ни синего, ни голубого. Облака Венеры, освещённые Солнцем – ярко-желтые, непрозрачные, плотные, как огромное ватное одеяло. В пятидесяти километрах над поверхностью, окруженная со всех сторон густым туманом, парит огромная обитаемая станция…
За пятнадцать минут до отлёта успеваю поговорить с отцом по коммуникатору. Папка говорит:
– В общем, Роман, ничего нового я тебе рассказывать не буду. Маму береги, помогай ей, в школе чтобы всё было ровно. Больше я от тебя никаких подвигов не требую, справишься?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я отвечаю:
– Да, пап. Ты только прилетай скорее. И там… поосторожнее… на этой самой Снегурочке.
Он, слышно, смеётся:
– Вот даже не сомневайся, максимум неделя – и прилечу. Как у нас говорят? Черти бездны не боятся! Так что держись!
Сенька тоже со своим по коммуникатору общается.
– Пап, ты главное за меня не переживай. Я у Ромы буду жить, нам и скучно вместе не будет, и его мама за нами присмотрит. Только всё-таки жалко, что я с тобой не могу полететь. Я бы тебе с исследованиями помог…
Анатолий Сергеевич отвечает:
– Запомни, сын: всему своё время и своё место. Успеешь ещё налетаться и туда, и обратно. А пока слушай – у нас в каюте лежат мои записки по этому проекту и две книжки по планетологии. Ты же уже начинал их читать, в корабле – вот и продолжай. Учёные – они не только в экспедициях исследованиями занимаются. Вдруг у тебя какие интересные появятся идеи, а? Так что каждый на своём месте будет работать: я там, ты здесь. А прилечу назад – обсудим результаты. Идёт?
Сенька говорит:
– Хорошо, папа.
Ну и поселились мы у меня в комнате. Сенька только к себе сходил за вещами – шмотки там, книжки, игрушки. Игрушки у него я посмотрел, прикольные. Конструктор, мини-бильярд, а ещё ихний земной летательный аппарат с дистанционным управлением. Называется «вертолёт». Такой тоненький, хрупкий, изящный. У нас на Венере такой, даже настоящий, в секунды бы разорвало, раздавило и обломки ветром раскидало так, что и не найдёшь ничего после. А книжки Сенькины мне не очень понравились – там всё по-умному и всё про науку. Ну да и ладно. Каждому своё.
В общем, иду я к себе и налаживаю для Сеньки второй этаж на койке. У нас в каютах все койки стандартные, многоярусные, просто если не нужно, то лишние ярусы складываются. Откуда же кто знает наперёд, сколько людей в каюте будет жить? В общем, отцепляю ярус, поднимаю наверх, болты затянул, лесенку сбоку раскрыл. Всё, парадный трап подан, добро пожаловать! Сенька наверх залез, на койке попрыгал, заценил.
– Круто! – говорит.
А для вещей его я один ящик в столе освободил. Что-то из своего, конечно, переложить пришлось, но места вполне хватило. Зато вдвоём нам намного веселее теперь будет.
В понедельник в школу приходим, по столам рассаживаемся. Всё как обычно, как будто ничего и не было. Но потом Полина Алексеевна пятиминутную промывку мозгов нам устроила. Поставила перед группой и давай пилить. Тысячу раз это уже слышали. Что одним на служебную половину категорически нельзя, что на пусковую площадку нельзя, что в челнок забираться это верх глупости, что могли погибнуть, ну и так далее. Под конец, правда, добавила:
– Хотя, ребята, я должна сказать, что Сеня с Ромой полезли в челнок не из баловства или хулиганства. Они просто очень хотели полететь вместе со своими отцами и помочь им там, в экспедиции. Я правильно говорю, мальчики?
Послушно киваем. А что ещё нам остаётся делать?
– Цели у ребят были хорошие, добрые, поэтому на первый раз мы решили их не наказывать. Всё, Романов, Дымков, сели на места, дружно забыли эту глупую историю и начинаем работать!
Насчёт «забыли» это, конечно, Пол-лексеевна погорячилась. На большой перемене Мишенька-ангелочек подходит к Сенькиному столу и начинает таким сладким-сладким голоском:
– Что же ты, Дымков, вроде бы как и отец у тебя учёный с мировым именем, а у самого в голове «горшочек, не вари»? На поверхность он захотел! А кого себе в компанию взял? Ромку-чертёнка! Во даёт!
Кто-то хихикает, слышно. Я сижу, молчу, сдерживаюсь. Но если он дальше так продолжит – я ведь не поленюсь, встану, подойду и по шее дам. Нет, не по шее дам – я тебя в клетку с попугайчиками упакую одним местом кверху! Так что лучше заткнись, Мишенька!
